ПРОШЛОЕ СТРАНЫ, В КОТОРУЮ ЕДУТ ПУТЕШЕСТВЕННИКИ.

ПРОШЛОЕ СТРАНЫ, В КОТОРУЮ ЕДУТ ПУТЕШЕСТВЕННИКИ.
Предыдущая35363738394041424344454647484950Следующая

На следующий день, 27 января, пассажиры брига "Макари" расположились втесной рубке. Билль Галлей не предложил, конечно, своей каютыпутешественницам, впрочем, об этом жалеть не приходилось, ибо эта берлогабыла под стать своему медведю. В полдень, с наступлением отлива, начали сниматься с якоря и лишь сбольшим трудом подняли его. С юго-запада дул умеренный ветер. Постепеннопоставили паруса. Пятеро матросов брига не торопились. Вильсон хотел былопомочь команде, но Галлей грубо остановил его, сказав, чтобы он невмешивался не в свое дело. Он, Галлей, привык сам выкручиваться иззатруднительных положений и не нуждается ни в помощи, ни в советах. Последняя фраза явно относилась к Джону Манглсу, который, видямедлительность и неумение матросов, не мог сдержать улыбки. Джон принялнамек Галлея к сведению и решил вмешаться в дело управления судном лишь втом случае, если судну из-за неловкости команды будет угрожать опасность. Наконец пятеро матросов, понукаемые бранными окриками хозяина, в концеконцов поставили паруса, и "Макари" поплыл под нижними парусами,марселями, брамселями, бизанью и кливерами, вышел левым галсом в открытоеморе. Но, несмотря на это обилие парусов, бриг едва двигался вперед.Слишком закругленный нос "Макари", его широкое дно и тяжелая корма делалиего типичным образцом тех неуклюжих судов, которые известны у моряков подназванием "калоша". Однако пришлось с этим мириться. К счастью, как бы медленно ни плыл"Макари", а через пять, самое большее шесть дней он должен же был броситьякорь на рейде Окленда. В семь часов вечера берега Австралии скрылись за горизонтом, исчез иогонь иденского маяка. Море было бурным, и бриг изрядно качало. Он тяжелозарывался в волны. Пассажиров сильно встряхивало, и пребывание в рубкеочень утомляло их, однако на палубу выйти было невозможно, ибо лил сильныйдождь. Каждый погрузился в свои думы. Говорили мало. Порой лишь леди Элен иМери Грант перебрасывались несколькими словами. Гленарвану не сиделось наместе. Он расхаживал из угла в угол, тогда как майор сидел неподвижно.Джон Манглс и Роберт время от времени поднимались на палубу, чтобывзглянуть на море. Что касается Паганеля, то тот бормотал где-то в углунепонятные и бессвязные слова. О чем думал почтенный географ? О Новой Зеландии, куда влекла егосудьба. Паганель перебирал в уме всю ее историю, и мрачное прошлое этогокрая воскресало перед его глазами. Не было ли в истории этого края хоть какого-нибудь происшествия илислучая, на основании которого исследователи этих островов могли назвать ихматериком? Как видим, Паганель, не переставая, искал новое толкованиедокумента. Он был словно одержим, им владела словно какая-то навязчиваяидея. Его воображение было целиком захвачено одним определенным словом -Новая Зеландия. Но одно слово, одно лишь слово смущало его. - Контин... контин... - повторял он. - Это может означать толькоконтинент. И он стал припоминать имена мореплавателей, посетивших эти два большихострова в южных морях. 13 декабря 1642 года голландец Тасман, открыв Ван-Дименову Землю,причалил к неведомым берегам Новой Зеландии. Он плыл вдоль этих берегов, и17 декабря его суда вошли в просторную бухту, которая заканчивалась узкимпроливом, разделявшим два острова. Северный остров был И-ка-на-мауи, что значило по-зеландски "рыбамаори". Южный остров носил название Те-Вахи-Пунаму, то есть "кит,производящий зеленый нефрит". Авель Тасман послал на берег шлюпки, и тевернулись в сопровождении двух пирог, в которых сидели шумливые туземцы.Эти дикари были среднего роста, с темно-коричневой и желтой кожей; костивыдавались у них вперед, голос звучал резко, черные волосы связаны были пояпонской моде на макушке и увенчаны большим белым пером. Эта первая встреча европейцев с туземцами, казалось, предвещаладоброжелательные и прочные отношения. Но на следующий день, когда одна изшлюпок выискивала более удобную стоянку, поближе к берегу, на нее напаломножество туземцев, приплывших на семи пирогах. Шлюпка накренилась,наполнилась водой. Боцмана, который командовал шлюпкой, ранило в шею грубоотточенной пикой. Он упал в море. Из шести матросов четверо были убиты, адвое уцелевших и раненый боцман вплавь вернулись на суда. После этого зловещего происшествия Тасман приказал немедленно сниматьсяс якоря. Отомстив туземцам лишь несколькими мушкетными выстрелами,которые, по всей вероятности, не причинили им никакого вреда, Тасман ушелиз бухты, получившей название бухты Избиения, поплыл вдоль западногопобережья и 5 января бросил якорь у северной оконечности острова. Носильный прибой и явная враждебность туземцев не позволили Тасманузапастись пресной водой, и он окончательно покинул эти края, назвав ихЗемлей Штатов - в честь голландских Генеральных штатов. Голландский мореплаватель был убежден, что эти острова граничат состровами, обнаруженными к востоку от Огненной Земли, и не сомневался, чтооткрыл "Великий южный материк". В 1805 году племянник вождя Ранги-Ху, смышленый Дуа-Тара, ушел в морена судне "Арго". Судно это, которым командовал капитан Баден, стояло тогдав бухте Островов. Быть может, приключения этого Дуа-Тара послужат в будущем сюжетомгероической поэмы для какого-нибудь Новозеландского Гомера. Множество бед,несправедливостей и дурного обращения пережил этот дикарь. Вероломство,заключение, побои, ранения - все испытал этот несчастный за его вернуюслужбу. Можно себе представить, какое представление он получил о людях,почитавших себя культурными! Дуа-Тара привезли в Лондон и там, на корабле, сделали матросомпоследнего разряда. Он служил козлом отпущения для всей команды. Если быне почтенный Марсден, то несчастный юноша не перенес бы всех этих мук.Миссионер заинтересовался юным дикарем, его сметливостью, отвагой,необыкновенной кротостью и приветливостью. Он добыл для родины своеголюбимца несколько мешков зерна и орудия для обработки земли, но все это убедняги украли. Злоключения и страдания вновь обрушились на несчастногоДуа-Тара, и лишь в 1814 году ему удалось вернуться в страну своих предков.Но как раз тогда, когда он начал пожинать плоды трудов своих, смертьунесла его в возрасте двадцати восьми лет. Несомненно, это непоправимоенесчастье на долгие годы задержало культурное развитие Новой Зеландии.Ничто не может заменить разумного, доброго человека, в сердце которогосочетаются любовь к добру и любовь к своей родине! До 1816 года Новой Зеландией никто не интересовался. В этом годуТомпсон, в 1817 году Николае, в 1819 году Марсден посетили различныеместности обоих островов, а в 1820 году Ричард Крюйс, капитан 24-гопехотного полка, пробыл на этих островах десять месяцев, собрав за этовремя огромный материал о нравах туземцев. В 1824 году Дюперей, командир судна "Кокиль", провел пятнадцать дней наякоре в бухте Островов и не мог нахвалиться поведением туземцев. После него, в 1827 году, английскому китоловному судну "Меркурий"пришлось обороняться от туземцев. В том же году капитан Дильон во времядвух своих стоянок встретил со стороны туземцев самый дружеский прием. В марте 1827 года командир судна "Астролябия", знаменитыйДюмон-Дюрвиль, безоружный, одинокий, провел безнаказанно несколько днейсреди новозеландцев. Он обменялся с ними подарками, слушал их пение, спалв хижинах и беспрепятственно выполнял необходимые работы по съемкам,результатом которых явились столь полезные карты для флота. На следующий год английский бриг "Гаус", которым командовал Джон Джонс,войдя в бухту Островов, направился к Восточному мысу и чуть не погиб отпредательства вождя Энараро. Многие спутники Джона Джонса были злодейскиумерщвлены. Из этих противоречивых данных о кротости и жестокости можно сделатьлишь один вывод, что жестокость новозеландцев была не чем иным, какместью. Хороший или дурной прием всецело зависел от того, хороши или дурныбыли капитаны. Конечно, бывали отдельные случаи нападения, которые ничемне были оправданы, но чаще всего они являлись местью, вызванной поведениемевропейцев. К сожалению, месть постигала порой людей, которые ее незаслуживали. После Дюрвиля этнография Новой Зеландии была дополнена смелымисследователем, двадцать раз объехавшим вокруг земного шара, кочевником,бродягой - английским ученым Ирлем. Он посетил неисследованные дотолеместности обоих островов, и хотя лично не имел оснований жаловаться натуземцев, он неоднократно бывал свидетелем людоедства. Новозеландцы сотвратительной жадностью пожирали друг друга. Те же сцены людоедства наблюдал в 1831 году во время своей стоянки вбухте Островов капитан Лаплас. Сражения между племенами стали болеекровопролитными, ибо дикари уже с удивительным искусством научилисьвладеть огнестрельным оружием. Поэтому некогда цветущие, густо населенныеместности острова И-ка-на-мауи превратились в пустыни. Целые племенаисчезли, как исчезают зажаренные и съеденные бараны. "Но ошибку, которую мог допустить моряк семнадцатого века, никоимобразом не мог сделать Гарри Грант, моряк девятнадцатого века, - твердилсебе Паганель. - Нет, это невероятно! Тут что-то не так!" В течение целого века никто не вспоминал об открытии Тасмана, и НоваяЗеландия как бы не существовала. Когда французский мореплаватель Сюрвильнаткнулся на нее под 35ь27' широты, то на первых порах он не имелоснования жаловаться на туземцев. Однажды на море разыгралась буря, вовремя которой шлюпка, перевозившая больных матросов с корабля Сюрвиля,была выброшена на берег бухты Рефюж. Там туземный вождь Наги-Нуи прекраснопринял французов и угостил их даже в собственной хижине. Все шло хорошо дотех пор, пока у Сюрвиля не украли одну из шлюпок. Сюрвиль тщетно требовалу туземцев возвращения шлюпки и в наказание за воровство спалил целуюдеревню. Эта жестокая и несправедливая месть, несомненно, сыграла роль вкровавых событиях, которые впоследствии разыгрались в Новой Зеландии. 6 октября 1769 года у этих берегов появился знаменитый Кук. Он поставилна якорь судно "Эндевор" в бухте Тауэ-Роа и пытался расположить к себетуземцев добрым отношением. Но чтобы добиться расположения людей, надобыло сперва вступить в общение с ними. Кук, не колеблясь, взял в плен двухили трех туземцев и насильно облагодетельствовал их, осыпав подарками, азатем отправил восвояси. Вскоре многие туземцы, соблазненные ихрассказами, добровольно явились на борт корабля и начали обменную торговлюс европейцами. Спустя некоторое время Кук переехал в бухту Хокса, большойзалив на северном побережье острова. Там он оказался среди столь враждебнонастроенных по отношению к себе дикарей, что пришлось, чтобы усмирить их,применить залп картечи. 20 октября "Эндевор" бросил якорь в бухте Токомару, где жило мирноеплемя в двести человек. Ботаники, находившиеся на судне, сделали здесьмного полезных наблюдений, причем туземцы доставляли их на берег на своихпирогах. Кук сам посетил здесь два селения, обнесенных частоколами,брустверами и двойными рвами, что свидетельствовало о том, что туземцыумели строить укрепленные лагери. Их главное укрепление расположено былона скале, которая во время морского прилива была, словно остров, окруженаводой, ибо волны не только окружали ее, но с ревом прорывались сквозьестественную арку в шестьдесят футов вышины, на которой стояла этанеприступная крепость. Кук пробыл в Новой Зеландии пять месяцев и, собрав множество всяческихдиковин, 31 марта покинул Новую Зеландию, дав свое имя проливу,разделяющему два ее острова. Ему предстояло вернуться сюда еще раз вовремя следующих своих путешествий. И действительно, в 1773 году великий мореплаватель снова посетил бухтуХокса. В этот раз он стал свидетелем сцен людоедства. Впрочем, это быловызвано его спутниками. Судовые офицеры, найдя на берегу изуродованныеостанки какого-то молодого дикаря, привезли их на борт судна, "сварили" ипредложили в пищу туземцам. Те жадно набросились на это мясо. Какое убогоеразвлечение быть поваром на пиршестве людоедов! Во время третьего путешествия Кук снова посетил эти места, к которымпитал особое пристрастие. Мореплаватель непременно хотел закончить здесьсвои гидрографические съемки. Навсегда он покинул Новую Зеландию 25февраля 1777 года. В 1791 году Ванкувер провел двадцать дней в бухте Сомбр, но без всякойпользы для естественных наук и географии. В 1793 году д'Антркастоисследовал на протяжении двадцати пяти миль северное побережье островаИ-ка-на-мауи. Капитаны торгового флота Хаузен и Дальримп, а затем Баден,Ричардсон, Мооди заходили сюда ненадолго. Доктор Севедж провел тут пятьнедель и собрал немало интересных сведений о нравах новозеландцев. Тщетно боролись миссионеры с этими кровожадными инстинктами. В 1808году "Church Missionary Society" направило самых ловких агентов в главныепоселки северных островов. Но невежество новозеландцев принудило ихотказаться от мысли учредить там миссии. И лишь в 1814 году Марсден(покровитель Дуа-Тара), Халле и Кинг пристали к островам и купили у вождейдвести акров земли, уплатив за нее дюжину топоров. Там обосновался центрангликанского общества. Начало было трудным. Но в конце концов туземцы начали уважать жизньмиссионеров. Они не отвергали ни их забот, ни их учения. Нравы некоторыхдикарей смягчились. Чувство благодарности пробудилось в этих безжалостныхсердцах. Был даже случай в 1821 году, когда новозеландцы защитили своегоуважаемого миссионера от грубых матросов, которые осыпали его бранью иготовы были расправиться с ним. Таким образом, постепенно миссии расцвели, вопреки присутствию бежавшихиз порта Джаксона каторжников, разлагающе действовавших на туземноенаселение. В 1831 году "Журналь де миссион еванжелик" указывал на двазаслуживающих внимания учреждения, находящихся одно в Киди-Киди, на берегупролива, вливающегося в море вблизи бухты Островов, другое - в Пай-Хия, наберегу реки Кава-Кава. Туземцы, обращенные в христианство под руководствоммиссионеров, проложили дороги сквозь огромные лесные чащобы, перебросилимосты через бурные потоки. Каждый миссионер в свою очередь отправлялсяпроповедовать в отдаленные поселки, строя там тростниковые или издревесного лыка часовни, школы для молодых туземцев; на скромных кровляхэтих строений развевался флаг миссии, на котором виднелся крест и слова"Rongo-Pai", то есть "Евангелие" на местном наречии. К сожалению, влияние миссионеров распространилось лишь на ближайшиеокрестности, а все кочевники остались вне сферы их влияния. Людоедствоисчезло лишь среди обращенных в христианство, да и то опасно былоподвергать этих новообращенных слишком большим соблазнам. В них кровавыйинстинкт еще не угас. Кроме того, новозеландские племена непрерывновраждовали между собой. Новозеландцы не похожи на кротких австралийцев, которые отступают переднашествием европейцев, - новозеландцы сопротивляются, защищаются,ненавидят захватчиков, и эта неукротимая ненависть побуждает их в данноевремя набрасываться на захватчиков-англичан. Будущность этих двух больших островов поставлена на карту. Их ждет либонемедленное приобщение к цивилизации, либо вековое невежество. Все решиторужие. Так Паганель, горя нетерпением поскорее добраться до Новой Зеландии,восстанавливал в памяти ее историю. Но ничто не давало ему права называтьдва острова "континентом". И если некоторые слова документа вновьвоспламеняли воображение географа, то два слова "конти" мешали дать новоеистолкование документа капитана Гранта.


0492668094087501.html
0492746782970446.html
    PR.RU™